Внимание! Вы используете устаревшую версию браузера.
Для корректного отображения сайта настоятельно рекомендуем Вам установить более современную версию одного из браузеров, представленных справа. Это бесплатно и займет всего несколько минут.
Попробовать Оформить подписку
Попробовать Оформить подписку
Доказательства нереальности операций от налоговиков
Александр Ефимов, к. ю. н., аудитор, управляющий партнер, АФ "Ефимов и Партнеры" Владислав Головатюк, юрист, АФ "Ефимов и Партнеры"

В продолжение темы, которую мы рассматривали в статье "Нереальность сделок: раньше и теперь", в данном материале выясним, какие доказательства налоговиков по поводу нереальности операций признают суды.

Надлежащие и ненадлежащие доказательства

Следует отметить, что совершение контролирующим органом такого правонарушения уже имеет определенные последствия в судебной практике касательно непринятия судом доказательств в виде информации как надлежащих. Напомним, что надлежащим доказательством считается доказательство, содержащее информацию о предмете доказывания, которым являются обстоятельства, подтверждающие заявленные требования или возражения либо имеющие иное значение для рассмотрения дела и подлежащие установлению при принятии судебного решения (ст. 73 КАСУ).

Окружной административный суд г. Киева в постановлении от 24.09.2018 г. по делу № 826/13830/16 указал:

Также судом не принимаются во внимание ссылки ответчика на имеющуюся у него налоговую информацию в отношении истца и его контрагентов, как на основание нереального осуществления последним хозяйственной деятельности и отказ в удовлетворении иска, поскольку налоговое законодательство не ставит в зависимость налоговый учет (состояние) определенного плательщика налога – покупателя от пребывания его контрагента по юридическому адресу, соблюдения им налоговой дисциплины и правильности ведения налогового или бухгалтерского учета. То есть в случае подтверждения реального характера осуществленных поставок и выполнения услуг, как в данной ситуации, плательщик не может отвечать за нарушения, допущенные поставщиком, если не будет доказано его непосредственное участие в злоупотреблении этого лица.

<...>

Суд также обращает внимание, что отсутствие у истца трудовых ресурсов не исключает возможности реального выполнения им хозяйственной операции и не свидетельствует о получении необоснованной налоговой выгоды покупателем.

То есть суд пришел к выводу, что контролирующий орган не подтверждает нереальность хозяйственной операции, ссылаясь на налоговую информацию о контрагенте, а не о самом налогоплательщике. Суд признал доказательства, предоставленные контролирующим органом, НЕНАДЛЕЖАЩИМИ.

Допустимые и недопустимые доказательства

Однако последствия применения налоговиками указанной налоговой информации могут проявляться в том, что суд признает доказательства не только ненадлежащими, но и недопустимыми. Если исходить из того, что указание в ответе на запрос налогоплательщика о его будущем контрагенте того, что контрагент не имеет достаточного количества основных средств, количества работников, соответствующих разрешений, лицензий, является правонарушением в форме разглашения информации о налогоплательщике без его письменного согласия, то разглашение этой информации в акте проверки также является нарушением пп. пп. 17.1.9 и 21.1.6 НКУ, то есть тем правонарушением, совершать которое по просьбе плательщика налога ГФС отказывается, а в акте проверки указывает, то есть совершает это же правонарушение.

И хотя пп. 83.1.2 НКУ определяет, что налоговая информация является основанием для выводов, которые делают контролирующие органы в ходе проведения проверок, это не снимает с них обязанности разглашать такую информацию только при наличии письменного согласия налогоплательщика. В противном случае такое разглашение является совершенным нарушением действующего законодательства.

В соответствии со ст. 74 КАСУ суд не принимает во внимание доказательства, полученные с нарушением порядка, установленного законом.

Должны быть получены с нарушением порядка, установленного законом, доказательства, а не сама информация, которую содержит доказательство.

Таким доказательством является акт проверки, составленный (полученный) с нарушением порядка, установленного законом, поскольку в нем неправомерно разглашена информация о контрагенте налогоплательщика. Следовательно, суд не может принимать в качестве обоснования возражений контролирующего органа акт проверки, если контролирующий орган не предоставит письменного разрешения контрагента налогоплательщика на разглашение налоговой информации о таком контрагенте в акте проверки.

По-видимому, именно по этой причине правоохранительные органы США привлекли Алькапоне к ответственности за уклонение от уплаты налогов, а не за в действительности совершенные им преступления: в суде они использовали только ту информацию, которую смогли разгласить, а не все, что им известно. Несложно представить, какой объем информации имели в своем распоряжении правоохранительные органы и какую ее частичку они смогли использовать в суде. И это потому, что в США соблюдают процессуальное законодательство не только участники процесса, но и суд, который не принял бы доказательства, полученные с нарушением закона.

В соответствии со ст. 222 УПК сведения досудебного расследования можно разглашать только с письменного разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в котором они сочтут это возможным. Поэтому, ссылаясь в акте проверки на показания директора или других свидетелей в уголовном деле о фиктивности контрагента, представители контролирующего органа должны иметь письменное разрешение на это следователя или прокурора. В противном случае в соответствии с ч. 2 ст. 222 УПК незаконное разглашение сведений досудебного расследования влечет за собой уголовную ответственность, установленную законом.

А это согласно ст. 387 УКУ наказывается штрафом от пятидесяти до ста необлагаемых минимумов доходов граждан (от 850 до 1700 грн) или исправительными работами на срок до двух лет.

Прямые и косвенные доказательства

В теории процессуального права по критерию непосредственного подтверждения того или иного обстоятельства доказательства разделяют на прямые и косвенные. Прямые однозначно подтверждают такое обстоятельство, а косвенные – только опосредованно, то есть допускают возможность существования какого-либо обстоятельства, а не обязательность такого существования. И с этой точки зрения, когда налоговики в акте проверки указывают на то, что отсутствие основных средств на балансе контрагента, предоставлявшего услуги или выполнявшего работы, подтверждает невозможность такого предоставления/выполнения, то это лишь косвенное доказательство того, что такое могло бы быть. А могло и не быть. Это и есть классический пример косвенного доказательства. Например, отсутствие у налогоплательщика авто на балансе не означает, что он не мог предоставить услугу по перевозке заказчика в аэропорт. Такую услугу он мог предоставить, например, взяв авто напрокат или же просто оплатив такси за собственные средства.

Или же, к примеру, генподрядчик по договору подряда мог построить гигантский ТРЦ, привлекая в соответствии со ст. 838 ГКУ субподрядчиков. То есть генподрядчик, который может не иметь на балансе основных средств и в штате наемных работников, не лишен права заключить субподрядные договоры и выполнить свои обязательства с их помощью. Представьте себе акт проверки, когда налоговики, проанализировав хозяйственную операцию по строительству ТРЦ на 20000 м2, выявят, что генподрядчик – это юридическое лицо, в штате которого состоит только один директор.

Таким образом, указание в исковом заявлении о том, что налоговая информация, приведенная налоговым органом в качестве доказательства нереальности хозяйственной операции:

– является ненадлежащим доказательством, с чем уже соглашаются судьи различных инстанций (об этом речь пойдет далее);

– является недопустимым доказательством, о чем судьи еще не указывают в судебных решениях, однако будут указывать, если все налогоплательщики, которым налоговики в акте изложили свое мнение о нереальности хозяйственных операций, в исковых заявлениях не только будут доказывать их реальность, но еще и настаивать на том, что разглашение информации о контрагенте в акте проверки без его письменного согласия само по себе уже является нарушением, устраняющим допустимость таких доказательств;

не является прямым доказательством нереальности хозяйственной операции, и только не прямо, а косвенно может свидетельствовать об этом.

Учитывая данный вывод, следует с оптимизмом ожидать еще более решительного поворота судебной практики к процессуальному праву в пользу налогоплательщиков.

Также на эту тему читайте статью "Реальная операция глазами судей".

_____________________________________________
© ТОВ "ІАЦ "ЛІГА", ТОВ "ЛІГА ЗАКОН", 2018

У разі цитування або іншого використання матеріалів, розміщених у цьому продукті ЛІГА:ЗАКОН, посилання на ЛІГА:ЗАКОН обов'язкове.
Повне або часткове відтворення чи тиражування будь-яким способом цих матеріалів без письмового дозволу ТОВ "ЛІГА ЗАКОН" заборонено.

Получить полный доступ ко всем номерам и статьям издания Вы сможете оформив подписку на электронное издание БУХГАЛТЕР&ЗАКОН
Контакты редакции:
bz@ligazakon.ua